Ожидание без блокировки

В tower нет «повиснуть на сокете и ждать». Ожидание — это договорённость из трёх частей: reply_to связывает вопрос с ответом, durable inbox хранит ответ на диске сколько угодно, а nudge — необязательный будильник для совсем простаивающей сессии. Никто никого не держит.

Оркестратор в herdr

herdr держит агентов по вкладкам: в каждой — свой CLI в своём git-worktree. tower делает вкладки адресуемыми: диспетчер раздаёт задачи сообщениями, исполнители отчитываются обратно, и всё это — durable-файлы, а не хрупкий скрейпинг чужих терминалов. Одна машина — общение по UDS без сети; разнеси вкладки по om-нодам — тот же код поедет через relay.

Диспетчер не поллит исполнителей в цикле — он заканчивает ход, а отчёты будят его nudge-ем или догоняют piggyback-ом. Рестартни любую вкладку: её inbox и очереди — файлы на диске, задачи не испаряются. tower outbox в любой момент показывает, какая задача у кого «висит». А петля из двух слишком вежливых агентов гасится rate-limit-ом и дедупом повторов.

Двадцать четыре агента — это те же конверты, только много

Рой не требует нового механизма. Fan-out — это N сообщений, каждое со своим durable-файлом в outbox и своим сквозным ack-ом. Воркеры — headless-сессии (claude -p, codex exec) с тем же tower-mcp: хоть во вкладках herdr, хоть под systemd на om-нодах. Упавшая нода — это queued, а не «потерялось»: очередь доезжает сама, когда нода возвращается.

Доставка как пробуждение

Сегодня рою нужен кто-то, кто заранее запустил воркеров. В v0.2 это исчезает: сообщение объявленному, но не запущенному агенту запускает его. Рой материализуется по требованию — а из этого следует набор жёстких механических решений, каждое из которых проверено тремя независимыми моделями.

# agents.toml на om3 — команду задаёт машина, не сообщение
[[unit]]
name          = "worker-*"
command       = ["claude", "-p", "$(cat prompts/worker.md)"]
cwd           = "/srv/wt/{{name}}"
max_instances = 8
drain_deadline = "120s"
remote        = false   # ← удалённый спавн только явно

Одна JSON-строка. Больше ничего.

Сообщение — это текст, который один агент написал другому. Не история разговора, не файлы. Каждый хоп — вот такой конверт, по строке на кадр: его можно грепать голыми руками.

{
  "v": 1,
  "id": "m_8f3ka92c11d04b7e5c20ff41",
  "from": "alice@wsl",
  "to": "bob@om3",
  "text": "миграция готова: колонка
           tenant_id, ребейз на main безопасен",
  "reply_to": "m_c41d…",
  "ts": "2026-08-08T12:00:00Z",
  "ttl_s": 86400
}

Каждое сообщение отвечает за себя

Durability живёт в outbox отправителя — по JSON-файлу на сообщение, на машине, которую контролируете вы. Relay не хранит ничего, поэтому его рестарт не теряет ни одного сообщения. tower outbox показывает ровно одно из шести состояний:

queued → delivered | held | refused | no_agent | expired   held → delivered | refused (решает оператор)   stalled — только про активацию, не про исход задачи

Один репозиторий, по одной работе на каждого

Статические Go-бинарники без runtime-зависимостей. Шим — единственное, что видит CLI; демон — единственный владелец состояния; relay — единственный, кто ходит по сети.

Правила SSH, а не церемонии OAuth

Ключ на машину, строка на машину в relay, строка на отзыв. Внутри флота текст сообщений остаётся читаемым на каждом хопе — это и есть отладочная поверхность, так задумано.

# authorized_keys — весь реестр
MdElefiQO62…h+w= wsl
lOlGyyP73aJ…JZo= om3

# policy.toml на om3
[[rule]]
machine = "wsl"      # glob можно: "om*"
agent   = "alice"
action  = "accept"   # accept|hold|refuse